Оглушенный с просони жужжанием бессонного уличного шума Акакий предвосхищая предстоящий день, что будет точь в точь как тот что был вчера или позавчера, или когда либо после его 16-ти летия смотрел в потолок цвета куриного яйца.
Со скрипом в пояснице он встал с кровати и очутился в комнате что видел каждый раз перед началом нового оборота его личного «колеса сансары»
Подобно роботу что с хирургической точностью совершает заданный ему алгоритм он прошел в комнату в которой по необъяснимым причинам постоянно пахло полу протухшей капустой, явно тухлой водой и ржавым металлом. Взъерошенные неравной борьбой с подушкой волосы, красные от вечной напряженности и раздраженности глаза, глубочайшие впадины под ними «радостно встречали» его перед «процедурой ухода за личным и общественным здоровьем» которую он по старой привычке называл умыванием.
Таже привычка привела его в «гостиную» порядок в которой Акакий наводил только по случаю нового года(сегодня было 16-ое марта).
Что интересно слой пыли на многих вещах был не столь чтоб велик хотя дата их последнего использования скорее всего осталась где то на календаре трех или четырех годичной давности. Этот с позволения сказать бардак не вызывал у Акакия никоего неудобства, а даже нравился ибо: «позволяет отвлечься от вечной строгости и повсеместного порядка»
Однако же часы показывают 7:32 что точно ложь так как часовую стрелку часто заедало, но какое-то чувство же говорило о необходимости покинуть «уютный дом» и пойти отдавать «добровольный гражданский долг государству или же ДГДГ».